Для социологов представляется очень важным возможность замера на эмпирическом уровне социальной мобильности, показатели которой характеризуют переход из одного социального статуса (предписанного или достигнутого) к другому, изменение ролевых наборов (формальных и неформальных) и влияние на эти процессы социальных институтов, которые на эмпирическом уровне выступают как совокупность ролей и статусов, предназначенных для удовлетворения определенных социальных потребностей.

Характеристики социальной мобильности в вертикальном срезе социальной структуры дают представление об особенностях социальной стратификации. Социальные страты – группы людей, выделенных по одному из отдельно взятых признаков положения в обществе и отличающиеся от представителей других групп интенсивностью данного признака. Социальная стратификация представляет собой иерархически упорядоченную социальную структуру. Стратификация может осуществляться по уровню доходов, по социальному статусу, по уровню образования и т.п.

Для статистического учета и анализа социального положения человека (семьи) обычно используются показатели собственности и дохода. Связано это с тем, что другие признаки социального положения – престиж, власть, репутация – трудно выразить количественно, и они фиксируются в ходе эмпирических исследований по репрезентативной выборке. И здравый смысл подсказывает, что если государственные органы строго учитывают все виды собственности (земля, жилье, предприятия (фирмы), акции и т.д.), если соблюдаются требования декларирования доходов, то не составляет труда определить имущественное положение каждой семьи, а значит и реальную дифференциацию людей. К сожалению, у нас до сих пор такой объективной информации в полном объеме нет. Учитываются только зарплата, пособия, доходы от предпринимательской деятельности дополнительные заработки, если они выплачиваются через бухгалтерию. Отсутствие надлежащего учета в этом важном деле провоцирует слухи о сверхдоходах, которые невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть.

В такой ситуации о реальном процессе расслоения предпочтительнее судить на основании оценок населения, полученных во время социологических исследований. При этом приходится делать поправки на неизбежные психологические искажения. Правда, при массовых опросах – и в этом может убедиться каждый, побеседовав на эту тему со своими знакомыми, реальное положение которых хорошо извест-

но – крайности уравновешиваются. Число тех, кто оценивает себя излишне скромно и тех, кто стремится прихвастнуть, примерно распределяется поровну, а значит, средние отражают реальные тенденции. Ну и, конечно, любые оценочные суждения респондентов необходимо проверять, дополнять и корректировать иными, в том числе и косвенными данными.

Из истории социологии известно, что одна из уникальных и распространенных стратификационных концепций, называемая репутационной теорией, создана на основе именно такой процедуры. Американский социолог У.Уорен провел детальное исследование социальной дифференциации в одной поселенческой общине, условно обозначенной им как «Янки-Сити». Анализ осуществлялся путем обобщения высказываний членов общины о себе и друг о друге. Это значит, что классовая позиция того или иного человека (семьи) определялась по их репутации, т.е. исходя из оценки их статуса другими членами общины. Суммируя полученные данные, Уорен выявил в «Янка-Сити» шесть различных классов: 1) высший высший класс;

2) низший высший класс; 3) высший средний класс; 4) низший средний I класс; 5) высший низший класс; 6) низший низший класс. В последующие годы репутационная теория Уорена многократно проверялась, в том числе и с помощью сугубо объективных данных о доходах и собственности. Доказана, во-первых, ее методическая валидность, т.е. что она измеряет именно то, что и должна по замыслу измерять – классовые позиции и социальное расслоение людей; во-вторых – статистическая репрезентативность субъективных оценок, их значимая коррелируемость с объективными данными, а значит, их способность отражать ранговые позиции и реальное положение людей в обществе. Применительно к нашим условиям зафиксирован такой, на первый взгляд, парадоксальный факт. Среди тех, кто готов к сокрытию доходов от государственной налоговой службы, – а таких сегодня большинство в силу известных причин, – только единицы согласны ради этого пожертвовать своей репутацией в глазах окружающих – тот случай, когда, например, состоятельный человек прикидывается нищим.

Учитывая отмеченное, рассмотрим результаты республиканского исследования. Респондентам предлагалось отметить собственную позицию на двух шкалах: 1) уровень жизни – градация от 1 до 10, где 1 – нищие, 10 – миллионеры; 2) собственника, где 1 – ничего не имею, 10 – владелец (совладелец) предприятия, фирмы, магазина и пр. Анализировались также показатели: а) самоидентификация (к какому классу респондент относит себя); б) среднего душевого дохода; в) ожидания в области зарплаты (какую заработную плату считает респондент достаточной для нормальной жизни).

Распределение населения Беларуси по уровню жизни и

собственности (в % от общего числа)

Шкала собственника

31,5

22,9

20,3

4,2

7,6

2,4

0,5

0,2

0,2

0,2

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

(ничего не имею)

(владею (совладею) предприятием, фирмой, магазином и т.д.)

Шкала уровня жизни

57,9

40,4

2,7

9,2

16,4

31,3

20,1

16,3

4,0

1,0

0,5

0,7

0,5

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

(нищие)

(миллионеры)

Как видно из таблицы 1, распределения по обеим шкалам резко смещены влево, в сторону низких значений уровня жизни и собственности. Напомним, что по принятой в Советском Союзе трехчленной схеме социальной структуре (два класса – рабочие и крестьяне, а также социальная прослойка (слой) интеллигенция) для определения классового определения использовались такие формальные и весьма туманные признаки социального положения, как «характер и содержание труда». О неоднозначности и путаности данных показателей свидетельствует, в частности, то, что в течение более 20 лет шли дискуссии о самих понятиях «характер труда» и «содержание труда». Под характером труда одни понимают место человека в системе общественного производства, другие – способ связи человека с обществом (через труд) и т.д. Содержание труда – это функциональные обязанности и требования, предъявляемые конкретной профессией и рабочим местом. Но не секрет, что нес ли требования, изложенные в различных инструкциях, в реальной жизни нередко нарушаются по разным причинам, в том числе и потому, что полное соблюдение инструкций в ряде случаев просто невозможно (недаром на Западе есть особая форма забастовки, называемая «работа по инструкциям»). Соединение показателей характера и содержания труда рождало множество противоречий. Поэтому на практике использовались иные критерии: во-первых, тип собственности – рабочие связаны с общенародной собственностью, крестьяне – с колхозно-кооперативной, интеллигенция по данному критерию не выделялась. Во-вторых, деление труда на умственный и физический (как будто физический труд возможен без умственных усилий, и наоборот), а также на управленческий (организаторский) и исполнительский. Шутили, что органы статистики не знали, куда отнести скульпторов, к рабочим или интеллигентам. Такие же проблемы возникали при классификации инженеров-испытателей, летчиков, реставраторов, ювелиров и многих других профессий. Летчиков, например, статистика относила к рабочим, а техников – к служащим. Абстрактность такого подхода наиболее ярко выразилась в том, что он практически никак не отражал реальные материальные возможности и жизненные шансы людей. Не случайно и указание в паспорте того или иного социального положения и происхождения никого не волновало. Интересно припомнить, как в 70-ые годы башкирский социолог Н.Аитов выступил в журнале «Научный коммунизм» со статьей о применимости ленинского определения классов к анализу социальной структуры советского общества. В очень осторожной форме автор предлагал не догматизировать известное определение, творчески переосмысливать, развивать, учитывать конкретные факты. Но, как всегда, автору указали на его ошибки, к счастью без оргвыводов, и дискуссия была закрыта. Но проблема осталась. Как писала И.А.Гольденберг, «Какие же у нас классы? Пролетариат? Крестьянство? Интеллигенция? Или может быть, технократия? Аппарат? Военные?» С уверенностью можно сказать, что ни одного из классов, известных основоположникам марксизма-ленинизма, в современном советском обществе не существует. Пролетариат ~ класс, продающий свою рабочую силу в обмен на заработную плату владельцам средств производства. У нас рынок труда отсутствует, частная собственность на средства производства тоже. Крестьянин – самостоятельный товаропроизводитель, продающий на рынке результаты своего труда. В СССР единоличных крестьянских хозяйств товарного типа нет, а колхозы, вообще не имеют самостоятельности. Ну, а интеллигенция никогда классом и не считалась. А разве не удивительно, что работники колхозов и совхозов входят в разные классы: первые – крестьяне, вторые ~ рабочие, хотя различий между ними практически никаких нет.

В конце 80-ых годов появились более реалистичные описания социальной структуры общества. Например, Р.В.Рывкина выделила такие группы (слои):

Высшая политическая элита разной природы; Средние слои правящего аппарата; Низовые работники этого аппарата; Ведущие хозяйственные руководители; Хозяйственные руководители среднего ранга; Низовые начальники (вплоть до мастеров и бригадиров); Специалисты, служащие разных уровней и профилей; Рабочие разной квалификации и социального статуса; Члены колхозов; Кооператоры; Лица, живущие за счет семейных фирм и личных подсобных хозяйств; Лица, живущие за счет других видов ИТД – кустарных производств, помыслов, заготовок; Пенсионеры и инвалиды; Лица, живущие за счет сезонной занятости в строительстве (шабашники), на транспорте, на погрузочно-разгрузочных и других работах; Лица, находящиеся в «подаче», ориентированные на выезд из страны; Деклассированные элементы, лица, находящиеся в местах заключения и др.

Несомненно, выделенные группы существуют и в сегодняшнем белорусском обществе, однако для строгой классификации их в качестве социальных типов, а не просто учетных категорий населения, не хватает данных о численности, самоидентификации, доходах, власти и т.д. Накопление таких сведений – важнейшая задача социальной статистики и социологии. В международной статистике и социологической теории социальной стратификации принято выделять общественные классы (страты) в первую очередь по показателям дохода и собственности, а также связанным с ними престижа, власти, образования, доступа к информации.

Если использовать данную классификацию для анализа степени дифференциации (расслоения) белорусского общества, то первые три пункта на шкалах из таблицы 1 идентифицируются с низшими классами, пункты 4, 5, 6 со средними, остальные с 7-го по 10-ый с высшими. Сравнивая распределение по шкале уровня жизни (дохода) с аналогичным распределением по шкале собственности, нетрудно заметить, что показатели собственности (точнее – ее отсутствие у большинства населения), выражающие имущественное положение, существенно усиливают неравенство в доходах.

Объединение первичных данных по обеим шкалам (дохода и собственности) позволяет получить единую интегративную шкалу, характеризующую основные общественные классы Беларуси. Количественно в состав основных общественных классов (страт) в настоящее время входят такие доли населения: 1) высший высший класс – 0,8% населения; 2) низший высший класс – 1,3%; 3) высший средний класс – 3,5%; 4) низший средний класс – 23,4%; 5) высший низший класс – 31,3%; 6) низший низший класс – 39,7%.