Данный вопрос – один из центральных в теории познания. Он занимал людей с самых древних времен. К его разрешению обращались Платон и Аристотель, Бэкон и Декарт, Кант и Гегель, Маркс и Ленин, Гуссерль и Гадамер. И это не случайно, ибо истина является конечной целью всей познавательной деятельности человека.

Философы по-разному отвечали на этот вопрос. Платон и Аристотель являются родоначальниками древнейшей, классической концепции истины – истина есть соответствие мыслей действительности.

При всей простоте и очевидности классическая концепция истины столкнулась с немалыми трудностями, когда речь шла о способах установления соответствия мыслей действительности, особенно в теоретических областях знаний. Этими трудностями не преминули воспользоваться ее противники. Они утверждали, что в процессе познания человек имеет дело непосредственно не с объективным миром, а с продуктами его чувственного восприятия и концептуального осмысления, т.е. со знаниями. Поэтому нет и быть не может гарантий верного мысленного воспроизведения действительности и устранения из мыслей субъективных привнесений. Представители домарксового материализма, взявшие на вооружение классическую концепцию истины, не смогли справиться с этим (и не только с этим) возражением. Проблема была разрешена на более высокой стадии развития материалистической философии – в диалектическом материализме.

Продолжая классическую традицию в понимании истины, диалектикоматериалистическое учение является качественно новым этапом в его теоретическом развитии, преодолевает присущие классической концепции недостатки. В нем более глубоко и всесторонне обосновывается понятие объективной истины. В.И.Ленин, в частности, обращает внимание на то, что это понятие характеризует такое содержание человеческих представлений, «которое не зависит от субъекта, не зависит ни от человека, ни от человечества» [Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.18. С.123). Какой бы субъективной ни была форма человеческих знаний, они имеют объективное содержание и соотносятся не просто с миром ощущений, а лежащим вне и независимо от него объективным миром, воспроизводят его. Поэтому объективно-истинное знание неопровержимо. Тем самым диалектико-материалистическое учение отмежевалось от любых попыток игнорирования объективной истины.

Важнейшей отличительной чертой диалектико-материалистического подхода является рассмотрение объективной истины в связи с практикой. Роль практики определяется тем, что она – связующее звено между объектом и субъектом познания. Предметы внешнего мира задаются субъекту через практику, в ней выделяются те их свойства, которые становятся предметом знания.

Связывая субъект и объект, практика тем самым представляет собой единство двух сторон – субъективной и объективной. Первая включает человека с его способностями, навыками, знаниями и формирующимися на их основе целями и действиями, вторая – условия, средства, исходные материалы и продукты, получаемые из исходных материалов под воздействием средств в определенных условиях деятельности. При этом объективная сторона практики может охватывать не только фрагменты природы, но и людей с их отношениями и деятельностью.

Практически включаясь во внешний мир, человек не только видоизменяет его, но и подчиняет свою субъективность его законам и возможностям. Если мы считаем человека частью природы, то и дела рук человеческих, производственные в том числе, надо рассматривать в рамках природы. В процессе практики человек может действовать только так, как действует природа, изменяя лишь формы вещества. Законы внешнего мира составляют основу целесообразной деятельности человека. Деятельность, рассогласованная с природой и ее законами, приводит человека к неудачам. Но поскольку, прежде чем что-то сделать, он составляет соответствующие проекты, планы и программы, строит прогнозы, выдвигает гипотезы и .д.,  то отсюда ясно, что практика – критерий отбора на предмет их истинности, т.е. соответствия действительности.

Знания, имеющие форму высказываний, теорий, являются истинными, если они соответствуют объективному миру, но не объективному миру самому по себе, как его представляли домарксовские материалисты, а тем его свойствам, которые выявлены практикой данной исторической эпохи. Именно это отношение и определяет содержание объективной истины в диалектико-материалистическом понимании.

Рассмотрение понятия истины в связи с практикой позволяет отвергнуть доводы противников классической концепции истины. Практика разрывает круг, в который они попадают, и выступает каналом выхода за пределы знания, соотнесения его с объективным миром.

Знания, имеющие форму высказываний, теорий, являются истинными, если они соответствуют объективному миру, но не объективному миру самому по себе, как его представляли домарксовские материалисты, а тем его свойствам, которые выявлены практикой данной исторической эпохи. Именно это отношение и определяет содержание объективной истины в диалектико-материалистическом понимании.

Объективная истина не есть нечто застывшее и окаменевшее. Она находится в постоянном развитии, становится более полной с каждым новым открытием. Диалектический процесс изменения и развития объективной истины характеризуется понятиями относительной и абсолютной истины.

Относительная истина – это знание, которое приближенно и неполно воспроизводит объективный мир. Специфические свойства относительной истины – приближенность и неполнота – органически присущи процессу познания, поскольку человек не может познавать мир, не фиксируя своего внимания на одних его сторонах и не отвлекаясь от других.

Противоположностью относительной истины является истина абсолютная. Каким бы односторонним и ограниченным ни было некоторое знание, оно содержит в себе элемент, который никогда не отбрасывается, выступает предпосылкой дальнейшего развития познания и в снятом виде содержится в его новых результатах. Это – абсолютная истина. Например, геометрия Евклида представляет собой относительное знание, поскольку обобщает человеческий опыт в привычных для нас, трехмерных пространственных условиях и непригодна относительно больших пространств. Вместе с тем в рамках повседневного опыта она является абсолютной и вечной истиной, предельно полным и точным знанием.

Отказ от признания в относительной истине зерен абсолютной истины (релятивизм) ведет к отрицанию объективности познания, к агностицизму. Точно так же неверен и противоположный подход, когда игнорируется относительность истинных результатов познания в угоду признания их абсолютности (догматизм).

Одновременное наличие в знании абсолютных и относительных моментов предполагает его использование в строго определенных объективных границах. Его распространение за эти границы ведет к ошибкам и заблуждениям. Иными словами, истина конкретна. Принцип конкретности – один из главных принципов диалектического подхода к познанию. В соответствии с этим принципом требуется точный учет всех условий, в которых находится объект познания, рассмотрение главных, существенных связей, свойств, тенденций его развития вместе с их проявлениями. Крайний случай неконкретного подхода – рассуждения, претендующие на истинность не только в данном контексте пространства и времени, но и вне всякого контекста, рассуждения, «истинные» сами по себе, всегда и везде.

«Пагубна или благотворна война?» – вопрос, которым Н.Г.Чернышевский иллюстрировал диалектическое понимание принципа конкретности. «Вообще, – писал он, – нельзя отвечать на это решительным образом; надобно знать, о какой войне идет дело, все зависит от обстоятельств, времени и места… Например, война 1812 года была спасительна для русского народа; марафонская битва была благодетельнейшим событием в истории человечества. Таков смысл аксиомы: «отвлеченной истины нет; истина конкретна» [Чернышевский Н.Г. Соч. М., 1986. Т.1. С.281]. Добавим, что в наши дни любая война, чреватая применением ракетно-ядерного оружия, будет, безусловно, пагубной для человечества.

Истине противостоит заблуждение, т.е. принимаемое за истину искаженное представление о действительности. Было бы неверным считать заблуждение чем-то сугубо субъективным, что можно исключить при желании из познавательного процесса. Какими бы точными и надежными ни казались методологические регулятивы и правила, указывающие дорогу к истине, они не могут соответствовать всему кроющемуся в неизведанном разнообразию объективного мира и потому неизбежно сталкиваются с предметами, находящимися за пределами своей применимости. Таким образом, заблуждение – вполне естественный этап в освоении новых, еще неизвестных сфер бытия.

Итак, истина есть процесс. Благодаря ему совершается переход от незнания к знанию, от знания менее полного и точного к знанию более полному и точному. Решение вопроса об истинности наших знаний, т.е. соответствии их действительности, имеет практическую основу.

Процесс познания осмысливается глубже, если выявить его особенности в науке.